Выбор антиаритмического препарата для долгосрочной терапии фибрилляции предсердий: акцент на состоянии щитовидной железы

Целью долгосрочной терапии мерцательной аритмии с применением антиаритмических препаратов (ААП) явля¬ется поддержание синусового ритма (СР) и профилактика рецидивов ФП. Такое лечение тормозит электрическое ре-моделирование миокарда, замедляя прогрессирование ФП, улучшает показатели гемодинамики посредством восстано-вления сократительной функции предсердий, повышает качество жизни через контроль симптомов заболевания и повышение толерантности к физической нагрузке, а также снижает риск развития тромбоэмболических осложнений ФП.

Выбор антиаритмического препарата для долгосрочной терапии фибрилляции предсердий: акцент на состоянии щитовидной железы. Фибрилляция предсердий (ФП) — одна из наиболее рас-пространенных клинически значимых сердечных аритмий. Заболеваемость ФП составляет 0,5% у людей в возрасте от 40—50 лет и увеличивается до 5—15% по дости¬жении 80—89 лет [1—5]. Проблема ФП актуальна и для Ук¬раины: по данным за 2011 год, распространенность ФП (вместе с трепетанием предсердий) в нашей стране соста¬вила 1,2% среди городского и 0,6% — среди сельского на¬селения [6]. ФП имеет очень сложную патофизиологию и находится в сильной зависимости от фоновых сердечных и экстракардиальных заболеваний, в том числе от патоло¬гии щитовидной железы (ЩЖ). Известно, что одним из условий сохранения структуры сердца и функции сердеч¬но-сосудистой системы являются нормальные уровни ти-реоидных гормонов, тогда как при дисфункции ЩЖ (гипо-, гипертиреоз) в миокарде возникают структурно-функцио-нальные изменения, способные привести к развитию ФП [7—9]. По существующим данным, ФП — самое частое на-рушение сердечного ритма у больных с гипертиреозом с распространенностью до 20% [10]. Гипотиреоз также по-вышает риск развития ФП — напрямую или через разви¬тие сердечной недостаточности, частой спутницы мерца¬тельной аритмии [9, 11, 12]. При этом на сердце влияет не только клинически выраженная тиреоидная дисфункция, но и субклинический гипо-/гипертиреоз. Заболевания ЩЖ весьма распространены в Украине (по данным за 2011 год, патология ЩЖ составляла 46,7% от об-щего количества эндокринопатий, на тот момент в стране было зарегистрировано порядка 1,8 млн тиреоидных боль-ных) и их распространенность постоянно растет, что связа¬но с целым рядом факторов, среди которых неблагоприят¬ная экологическая ситуация, радиационные техногенные ка-тастрофы, высокие психоэмоциональные нагрузки населе¬ния и разбалансированность суточных рационов [13—16]. Ситуацию усугубляет йододефицит, обусловленный геогра-фическим положением Украины, которому подвержены по-рядка 70% населения страны [17]. Недостаток йода сопря¬жен с развитием йододефицитных заболеваний, таких как разные формы зоба (диффузный, узловой) и гипотиреоз [18, 19]. Кроме того, проблема йододефицита тесно связана с проблемой йодиндуцированных заболеваний, возникающих вследствие неправильной профилактики недостаточности йода при помощи йодированных продуктов, йодированной соли и йодсодержащих препаратов. В условиях избыточно¬го поступления йода в организм могут развиваться аутоим-мунный тиреоидит и тиреотоксикоз [20]. По данным за 2011 год, распространенность диффузного зоба (II-III степени), узлового зоба, гипотиреоза, тиреотоксикоза и тиреоидитов (среди которых основную массу представляет аутоиммун¬ный тиреоидит) в Украине составляла 434,6; 531,5; 184,2; 117,9 и 347,7 на 100 тыс. населения соответственно [13]. Та-ким образом, вероятность наличия у украинского кардио-логического пациента заболевания ЩЖ является очень вы-сокой, и такая возможность должна учитываться при веде¬нии больных с ФП. Потенциальные сложности, связанные с подобным коморбидным фоном, обусловлены повышени¬ем риска рецидивов ФП и тиреоидных осложнений долгос¬рочной антиаритмической терапии. Профилактика рецидивов ФП при помощи антиаритмических препаратов Целью долгосрочной терапии мерцательной аритмии с применением антиаритмических препаратов (ААП) явля¬ется поддержание синусового ритма (СР) и профилактика рецидивов ФП. Такое лечение тормозит электрическое ре-моделирование миокарда, замедляя прогрессирование ФП, улучшает показатели гемодинамики посредством восстано-вления сократительной функции предсердий, повышает качество жизни через контроль симптомов заболевания и повышение толерантности к физической нагрузке, а также снижает риск развития тромбоэмболических осложнений ФП. В настоящее время стратегию восстановления и под¬держания СР считают приоритетной и активно применяют в лечении большинства пациентов с пароксизмальной и пер-систирующей формами ФП при отсутствии выраженной ор-ганической патологии сердца. В большинстве европейских стран с этой целью используются ААП флекаинид, сота- лол, пропафенон и амиодарон, при этом по причине ми¬нимального риска развития проаритмии и большей силы доказательств в пользу антиаритмической эффективности предпочтение отдается двум последним ААП (пропафено- ну и амиодарону) [6, 21, 22]. Следует сказать, что выбирая из этих двух ААП, врачи часто ориентируются только на антиаритмическую активность, уделяя недостаточно вни¬мания профилю безопасности препарата. Известно, что ан- тиаритмическая эффективность амиодарона в профилакти¬ке рецидива ФП несколько выше эффективности пропа- фенона: количество пациентов, которых надо пролечить в течение года для профилактики одного рецидива мерцатель¬ной аритмии, составляет 3 для амиодарона и 5 — для про- пафенона [6, 21]. Тем не менее, у амиодарона есть побоч¬ные эффекты, на которые нельзя не обращать внимания, в особенности у пациентов с ФП в комбинации с клиниче- скими/субклиническими заболеваниями ЩЖ. Тиреотоксические эффекты и антиаритмическая активность амиодарона Амиодарон (антиаритмик III класса, дополнительно обладающий эффектами I, II и IV классов ААП) — жиро-растворимое йодсодержащее производное бензофурана, структурно похожее на гормон ЩЖ тироксин. При исполь-зовании стандартной дозы амиодарона (200 мг/сут) паци¬енты получают ежедневно 75 мг йода, что многократно пре¬вышает рекомендуемую ежедневную дозу микроэлемента, равную 150—200 мкг [23]. Чрезмерная нагрузка йодом, на¬рушающая процесс образования тиреоидных гормонов, яв¬ляется одним из механизмов развития амиодарон-ассоци- ированной дисфункции ЩЖ. Второй механизм связан с самостоятельными проапоптотическим и цитотоксическим эффектами амиодарона и его активного метаболита диэ- тиламиодарона на ткань ЩЖ, дополняющими цитотокси-ческую активность йода [24—27]. По данным гистопатоло-гических исследований, применение амиодарона сопровож-дается нарушениями структуры ЩЖ с лизисом, некрозом и апоптозом тиреоцитов, нарушением архитектоники ти-реоидной ткани, отложением липофусцина и расширени¬ем эндоплазматической сети [28—30]. Предполагается, что ранний токсический эффект амиодарона на ЩЖ приво¬дит, помимо прочего, к высвобождению аутоантигенов и последующему запуску иммунных реакций, что может стать причиной индукции или манифестации аутоиммунных из-менений в ЩЖ. Избыточная нагрузка йодом (первый ме-ханизм) вызывает амиодарон-ассоциированный гипоти¬реоз (ААГ) и амиодарон-ассоциированный тиреотоксикоз (ААТ) 1 типа (обусловлен йодиндуцированным повышени¬ем синтеза тиреоидных гормонов в существующих зонах автономии в ЩЖ), цитотоксический/проапоптотический эффекты препарата (второй механизм) запускают развитие ААТ 2 типа (деструктивный тиреоидит с выбросом гормо¬нов из поврежденных участков ЩЖ) [31]. Выявлена вза¬имосвязь между типом амиодарон-ассоциированной тирео¬идной дисфункции и фоновым состоянием ЩЖ. Так, ААГ развивается либо у людей с исходно здоровой ЩЖ, либо (чаще, примерно в 71% случаев [30]) у больных с хрони-ческим аутоиммунным тиреоидитом; ААТ 1 типа встреча¬ется преимущественно у больных с исходной патологией ЩЖ, включая узловой зоб, автономию ЩЖ или диффуз¬ный токсический зоб; ААТ 2 типа возникает исключитель¬но у людей с исходно здоровой ЩЖ [32—34]. В целом, ами- одарон-ассоциированная дисфункция ЩЖ отмечается у 15-20% больных, принимающих этот ААП [31]. Следует отме-тить, что распространенность тиреоидных побочных эффектов амиодарона в разных странах зависит от уровня потребления йода в той или ной стране: ААГ встречается более часто в регионах с достаточным и высоким потре-блением йода, ААТ — в йододефицитных областях [30, 31]. При этом ААГ чаще развивается на ранних этапах терапии амиодароном, тогда как ААТ может возникнуть на любом этапе лечения, даже через месяцы после отмены препара¬та из-за длительного периода полувыведения (в среднем 100 сут) и медленного высвобождения амиодарона и его метаболитов из депо [34—36]. ААТ является более опасной формой дисфункции ЩЖ, чем ААГ, поскольку гипертиреоз негативно влияет на состояние сердца и течение основно¬го заболевания и, кроме того, может изменять активность антикоагулянтных препаратов из группы антагонистов ви¬тамина К и антиаритмическую активность самого амиода¬рона [30, 37, 38]. ААГ обычно не требует отмены амиодарона и корректи-руется заместительной терапией L-тироксином. У больных без фоновой патологии ЩЖ функция органа после отме¬ны амиодарона, как правило, восстанавливается, у боль¬ных с аутоиммунным тиреоидитом высока вероятность перманентного гипотиреоза даже после отмены ААП [31—33]. Препаратами для лечения ААТ являются тиона- миды (ААТ 1 типа и смешанные формы) и глюкокортико¬иды (ААТ 1 и 2 типа). Если это возможно с точки зрения контроля над сердечной аритмией, терапия амиодароном у больных с ААТ должна быть прекращена, поскольку даль¬нейший прием ААП может замедлить возврат к эутиреозу и повысить риск рецидива тиреотоксикоза после отмены глюкокортикоидных препаратов. Возможность безопасно¬го возобновления терапии амиодароном после восстано¬вления эутиреоза на данный момент не определена [30, 31]. Пациентам с ААТ на фоне нестабильного заболевания сердца (необходимость быстрого восстановления эутире- оза) или при рецидивирующем/устойчивом тиреотоксикозе может потребоваться тотальная тиреоидэкомия [39—42]. Амиодарон является наиболее активным ААП с общим показателем антиаритмической эффективности 50—78%, тем не менее риск токсического воздействия на ЩЖ и других амиодарон-ассоциированных побочных эффектов обяза¬тельно надо учитывать при назначении этого препарата для долгосрочной терапии ФП [43]. Безопасность и антиаритмическая эффективность пропафенона Пропафенон относится к ААП IC класса. Обладая ши-роким диапазоном электрофизиологических свойств, на¬ряду с блокадой натриевых каналов, препарат оказывает существенное влияние на активность p-адренорецепторов, а также калиевых и кальциевых каналов [30]. Йод в струк¬туре молекулы пропафенона отсутствует, сама по себе мо¬лекула повреждающего действия на ткани ЩЖ и какого- либо влияния на функцию органа не оказывает. В боль¬шинстве клинических исследований пропафенон хорошо переносился, вызывая развитие только незначительных побочных эффектов [44—50]. Клинические исследования с применением пропафено¬на для сохранения СР у больных с ФП доказали способ¬ность препарата значительно увеличивать промежуток вре¬мени до рецидива ФП. В плацебо-контролируемом иссле¬довании PSVT (UK Propafenone Paroxysmal Supraventricu¬lar Tachycardia) с участием пациентов с двумя или более рецидивами ФП среднее время до рецидива аритмии со-ставило 11 дней в группе плацебо и более 98 дней — в груп¬пе пациентов, получавших пропафенон [51—53]. В сравни-тельных исследованиях способность пропафенона предот-вращать рецидив пароксизмальной ФП была сопоставимой с возможностями флекаинида и превосходила эффекты хи-нидина и соталола [44]. В роли препарата для поддержа¬ния СР после кардиоверсии персистирующей ФП терапев¬тический успех пропафенона был аналогичен эффектив¬ности пероральных форм прокаинамида, дизопирамида, флекаинида, хинидина и соталола [54—56]. Косвенное срав-нение пропафенона с одним из современных ААП дроне- дароном в рамках метаанализа Freemantle et al. [57] обнару-жило, что пропафенон эффективнее предотвращает реци¬дивы ФП, чем дронедарон: показатели отношения рисков (ОР) для дронедарона и пропафенона по сравнению с плацебо составили 0,59 (95% доверительный интервал 0,45—0,76) и 0,29 (95% ДИ 0,16—0,55) соответственно. И, наконец, при сравнении пропафенона/соталола с амиода¬роном в исследовании CTAF (Canadian Trial of Atrial Fibril¬lation, n=403) амиодарон ожидаемо обеспечил меньшую ча¬стоту рецидивов ФП, чем пропафенон или соталол (р<0,001), при том что частота побочных эффектов, потре¬бовавших отмены препарата, была численно выше в груп¬пе амиодарона [58]. Высокая антиаритмическая активность пропафенона подтверждается данными из Кокрановского обзора, в котором пропафенон указан как ААП, эффек¬тивно предотвращающий рецидивы ФП (ОР рецидива ФП 0,37) [59]. Амиодарон vs пропафенон: акцент на тиреотоксические эффекты. Как говорилось ранее, амиодарон является наиболее эф-фективным препаратом в профилактике рецидивов ФП, од-нако распространенные (развиваются у порядка 80% па-циентов, получающих амиодарон) потенциально серьезные и продолжительные (могут сохраняться до нескольких ме¬сяцев) экстракардиальные токсические эффекты ограни¬чивают использование этого ААП, оставляя его «препара¬том последнего выбора» [43, 60—62]. В уже упоминавшемся исследовании CTAF частота от-мены препарата из-за развития нежелательных эффектов составила 18% в группе и амиодарона и 11% — в группе соталола/пропафенона (р=0,06). Из 36 пациентов, прекра-тивших лечение из-за нежелательных явлений (НЯ) в груп¬пе амиодарона, у двоих причиной отмены лечения стал ги-потиреоз, и у одного — гипертиреоз [58]. Похожие резуль-таты были получены в двух исследованиях Kochiadakis ct al. Первое из этих исследований сравнивало эффективность и безопасность амиодарона и пропафенона в профилакти¬ке рецидива ФП и поддержании СР у 146 пациентов с ре-цидивирующей симптоматической ФП [63]. Пациенты были рандомизированы на терапию амиодароном 200 мг/сут (n=72) или пропафеноном 450 мг/сут (n=74). Для каждо¬го препарата оценивалась доля пациентов с рецидивами ФП и/или НЯ, требующими отмены ААП. Из 72 пациентов, получавших амиодарон, рецидив ФП возник у 25 человек по сравнению с 33 из 74 пациентов, получавших пропафе- нон. У 12 больных, получавших амиодарон, и у 2 — про¬пафенон, развились НЯ, требующие отмены терапии. Та¬ким образом, в этом исследовании амиодарон демонстри¬ровал тенденцию к большей эффективности в плане сох¬ранения СР (р=0,058 по данным анализа с рецидивом аритмии в качестве конечной точки), но это преимущество нивелировалось повышением частоты НЯ, требующих отмены препарата (р=0,44 по данным анализа с комбина¬цией рецидив ФП+НЯ в качестве конечной точки). Из 17 НЯ, зарегистрированных в этом исследовани в группе те¬рапии амиодароном (12 случаев отмены препарата), 14 были со стороны ЩЖ (8 случаев гипотиреоза и 6 случаев гипер¬тиреоза). В группе пропафенона было два случая отмены терапии из-за НЯ без нарушений со стороны ЩЖ [63]. Второе исследование, выполненное той же группой ав-торов, имело похожий дизайн и сравнивало эффекты амио-дарона, соталола и пропафенона у 214 пациентов с рециди-вирующей симптоматической ФП [64]. В этом исследовании амиодарон был эффективнее пропафенона при оценке ча-стоты рецидивов ФП (р<0,05), однако при включении в анализ всех эффектов (рецидивы ФП+НЯ) различие меж¬ду препаратами становилось статистически незначимым. Из 14 НЯ в группе амиодарона было 6 случаев гипертиреоза и 4 случая гипотиреоза. В группе пропафенона было заре-гистрировано одно НЯ, не имеющее отношения к ЩЖ [64]. Для оценки вероятности развития побочных эффектов те-рапии низкими дозами амиодарона (<400 мг/сут) по срав-нению с плацебо Vicken et al. провели мета-анализ четырех исследований (двойные слепые плацебо-контролируемые исследования с периодом наблюдения минимум 12 мес), включивший данные на 1465 больных [65]. Больные с по-бочными эффектами делились на группы в зависимости от пораженного органа, включая группу НЯ со стороны ЩЖ. Результаты анализа показали, что воздействие амиодарона на ЩЖ в этом диапазоне доз значительно превышало эф¬фекты плацебо (ОР 4,2, 95% ДИ 2,0—8,7, р=0,001): воздей¬ствие низких доз амиодарона было связано с 4-кратным уве¬личением риска развития НЯ со стороны ЩЖ, включая кли¬нический гипертиреоз, гипотиреоз, а также требующие ле¬чения субклинические формы дисфункции ЩЖ (рис.). Vicken et al. заключили, что использование амиодарона связано с проблемой развития НЯ, которая может перевесить его по¬тенциально полезные антиаритмические эффекты [65]. Заключение Таким образом, ФП является одним из самых распростра-ненных нарушений сердечного ритма, а заболевания ЩЖ — ведущей группой эндокринопатий в Украине, что делает весь-ма вероятным одновременное присутствие ФП и заболева¬ния ЩЖ у одного и того же украинского пациента. Вероят¬ность такого коморбидного фона должна учитываться при выборе препаратов для лечения ФП, поскольку патология ЩЖ (в том числе субклиническая форма эндокринопатии) может влиять на эффекты некоторых ААП и профиль безо¬пасности долгосрочной антиаритмической терапии. Литература 1. Stewart S., Hart C., Hole D., McMurray J. Population prevalence, incidence, and predictors of atrial ?brillation in the Renfrew/Paisley study. Heart 2001; 86: 516-521. 2. Go A., Hylek E., Phillips K. et al. Prevalence of diagnosed atrial ?brillation in adults: national implications for rhythm management and stroke prevention: the AnTicoagulation and Risk Factors in Atrial Fibrillation (ATRIA) Study. JAMA 2001; 285: 2370-2375. 3. Miyasaka Y, Barnes M., Gersh B. et al. Secular trends in incidence of atrial ?brillation in Olmsted County, Minnesota, 1980 to 2000, and implications on the projections for future prevalence. Circulation 2006; 114: 119-125. 4. Heeringa J., van der Kuip D., Hofman A. et al. Prevalence, incidence and li¬fetime risk of atrial ?brillation: the Rotterdam study. Eur Heart J 2006; 27: 949-953. 5. Naccarelli G., Varker H., Lin J., Schulman K. Increasing prevalence of atrial ?brillation and flutter in the United States. Am J Cardiol 2009; 104: 1534-1539. 6. Асощащя кардюлопв Украши. Асощащя аритмолопв Укра!ни. Диагности¬ка та л1кування ф1бриляцИ передсердь. Рекомендацп робочо! групи з по- рушень серцевого ритму Асощацп кардюлопв Украши. Ки!в. - 2011. 7. Klein I., Ojamaa K. Thyroid hormone and the cardiovascular system. N Engl J Med. 2001; 344: 501-509. 8. Tang Y., Kuzman J., Said S. et al. Low thyroid function leads to cardiac atrophy with chamber dilatation, impaired myocardial blood flow, loss of arterioles, and severe systolic dysfunction. Circulation. 2005; 112: 3122-3130. 9. Gerdes A., Iervasi G. Thyroid replacement therapy and heart failure. Circula¬tion. 2010; 122: 385-393. 10. Klein I. Endocrine disorders and cardiovascular disease. In: Zipes D., Libby P, Bonow R. et al. Braunwald's Heart Disease: A Textbook of Cardiovascular Me-dicine. 7th ed. Philadelphia, Pa. W.B. Saunders, 2005, 2051-2065. 11. Zhang Y., Dedkov E., Teplitsky D. et al. Both Hypothyroidism and Hyperthy-roidism Increase Atrial Fibrillation Inducibility in Rats. Circ Arrhythm Elec-trophysiol. 2013; 6 (5): 952-959. 12. Biondi B. Mechanisms in endocrinology: Heart failure and thyroid dysfunction. Eur J Endocrinol. 2012; 167: 609-618. 13. Ларш О.С., Паньк1в В.1., Сел1ваненко М.1., Грачова О.О.Анал1з д1яльносп ендокринолопчно! служби Украши у 2010 рощ та розвитку медично! до- помоги хворим з ендокринною патолопею. Международный эндокрино-логический журнал 2011; 3 (35). 14. Анциферов М.Б., Свириденко Н.Ю., Филатов Н.Н. Организация основ¬ных мероприятий по профилактике заболеваний, обусловленных дефици¬том йода. Клинич. тиреоидол. 2004; № 2, т. 2: 18-21. 15. Шахтарин В.В., Цыб А.Ф., Разиев РА. Эффективность йодказеина для про-филактики йодного дефицита. РА. Разиев, А.Ф. Цыб, В.В. Шахтарин. Ма¬тер. Междунар. конф. «Социально-медицинские аспекты состояния здо¬ровья и среды обитания населения, проживающего в йододефицитных ре¬гионах России и стран СНГ». Тверь, 2003: 91-95. 16. Оценка йодной обеспеченности территорий, пострадавших в результате ава-рии на Чернобыльской АЭС [Текст] / В. В. Шахтарин [и др.]. Проблемы эндокринологии 2002; 1: 25-31. 17. Козярш 1.П. Медико-сощальш проблеми профшактики йододефщитних захворювань. Мистецтво лшування 2009; 4 (60): 39-43. 18. Добровольский Ю.Н., Лебединская Д.Р. Профилактика и коррекция йодо-дефицитных состояний. Мистецтво лшування 2007; 1: 39-47. 19. Корзун В.Н., Матв1енко А.П., Парац А.М. Ппетчт проблеми профшак- тики йододефщитних захворювань. Довкшля та здоров’я 2004; 3 (30): 60-65. 20. Тимченко А.М. Ендем1чний зоб (обговорення консенсусу та шлях1в вирп шення проблеми). Международный эндокринологический журнал 2006; 3 (5). 21. Lafuente-Lafuente C., Mouly S., Longas-Tejero M., Bergmann J. Anti- arrhythmics for maintaining sinus rhythm after cardioversion of atrial ?brillation. Cochrane Database Syst Rev 2007; 4: CD005049. 22. McNamara R., Tamariz L., Segal J., Bass E. Management of Atrial Fibrillation: Review of the Evidence for the Role of Pharmacologic Therapy, Electrical Car-dioversion, and Echocardiography. Ann Intern Med. 2003; 139: 1018-1033. 23. Rao R., McCready V., Spathis G. Iodine kinetic studies during amiodarone tre-atment. J Clin Endocrinol Metab 1986, 62: 563-8. 24. Beddows S., Page S., Taylor A. et al. Cytotoxic effects of amiodarone and des- ethylamiodarone on human thyrocytes. Biochem Pharmacol 1989, 38: 4397-403. 25. Vitale M., Di Matola T., D’Ascoli F. et al. Iodide excess induces apoptosis in thyroid cells through a p53-independent mechanism involving oxidative stress. Endocrinology 2000, 141: 598-605. 26. Di Matola T., D’Ascoli F., Fenzi G. et al. Amiodarone induces cytochrome c re-lease and apoptosis through an iodine-independent mechanism. J Clin Endoc¬rinol Metab 2000, 85: 4323-30. 27. Chiovato L., Martino E., Tonacchera M. et al. Studies on the in vitro cytotoxic effect of amiodarone. Endocrinology 1994, 134: 2277-82. 28. Pitsiavas V., Smerdely P., Li M., Boyages S. Amiodarone induces a different pat-tern of ultrastructural change in the thyroid to iodine excess alone in both the BB/W rat and the Wistar rat. Eur J Endocrinol 1997, 137: 89-98. 29. Brennan M., Erickson D., Carney J., Bahn R. Nongoitrous (type I) amioda¬rone-associated thyrotoxicosis: evidence of follicular disruption in vitro and in vivo. Thyroid 1995, 5: 177-83. 30. Миллер О.Н., Белялов Ф.И. Фибрилляция предсердий. Тaктика ведения пациентов на догоспитальном, стационарном и амбулаторном этапах. Рос-сийский кардиологический журнал 2009; 4: 94-111. 31. Bogazzi F., Tomisti L., Bartalena L. et al. Amiodarone and the thyroid: A 2012 update. J. Endocrinol. Invest. 2012; 35: 340-348. 32. Martino E., Bartalena L., Bogazzi F., Braverman L. The effects of amiodarone on the thyroid. Endocr Rev 2001, 22: 240-54. 33. Bogazzi F., Bartalena L., Tomisti L. et al. Potassium perchlorate only tempora¬rily restores euthyroidism in patients with amiodaroneinduced hypothyroidism who continue amiodarone therapy. J Endocrinol Invest 2008, 31: 515-9. 34. Trip M., Wiersinga W., Plomp T. Incidence, predictability, and pathogenesis of ami¬odarone-induced thyrotoxicosis and hypothyroidism. Am J Med 1991, 91: 507-11. 35. Newnham H., Topliss D., Le Grand B. et al. Amiodarone-induced hyperthy-roidism: assessment of the predictive value of biochemical testing and response to combined therapy using propylthiouracil and potassium perchlorate. Aust N Z J Med 1988, 18: 37-44. 36. Mariotti S., Loviselli A., Murenu S. et al. High prevalence of thyroid dysfun¬ction in adult patients with beta-thalassemia major submitted to amiodarone tre¬atment. J Endocrinol Invest 1999, 22: 55-63. 37. Lu Y., Won K., Nelson B. et al. Characteristics of the amiodarone-warfarin in-teraction during long-term follow-up. Am J Health Syst Pharm 2008, 65: 947-52. 38. Kurnik D., Loebstein R., Farfel Z. et al. Complex drug-drug-disease interac¬tions between amiodarone, warfarin, and the thyroid gland. Medicine (Baltimo¬re) 2004, 83: 107-13. 39. Lorberboym M., Schachter P. Drug-induced thyrotoxicosis: the surgical option. Isr Med Assoc J 2007, 9: 79-82. 40. Hamoir E., Meurisse M., Defechereux T. et al. Surgical management of amio-darone-associated thyrotoxicosis: too risky or too effective? World J Surg 1998, 22: 537-42. 41. Franzese C., Fan C., Stack B. Surgical management of amiodarone-induced thyrotoxicosis. Otolaryngol Head Neck Surg 2003, 129: 565-70. 42. Gough J., Gough I. Total thyroidectomy for amiodarone-associated thyrotoxi¬cosis in patients with severe cardiac disease. World J Surg 2006, 30: 1957-61. 43. Camm J. Antiarrhythmic drugs for the maintenance of sinus rhythm: Risks and benefits. International Journal of Cardiology 2012; 155: 362-371. 44. Naccarelli G., Walbrette D., Khan M. et al. Old and new antiarrhythmic drugs for converting and maintaining sinus rhythm in atrial fibrillation. Comparative efficacy and results of trials. Am J Cardiol 2003; 91(Suppl): 15D-26D. 45. Meinertz T., Lip G., Lombardi F.et al. on behalf of the ERAFT Investigators. Efficacy and safety of propafenone sustained release in the prophylaxis of sym-ptomatic paroxysmal atrial fibrillation (The European Rythmol/Rytmonorm Atrial Fibrillation Trial [ERAFT] Study). Am J Cardiol 2002; 90: 1300-1306. 46. Pritchett E., Page R., Carlson M. et al. for the Rythmol Atrial Fibrillation Trial [RAFT] Investigators. Efficacy and safety of sustained-release propafenone (pro-pafenone SR) for patients with atrial fibrillation. Am J Cardiol 2003; 92: 941-946. 47. Siddoway L., Roden D., Woosley R. Clinical pharmacology of propafenone. Phar-macokinetics, metabolism, and concentration-response relations. Am J Cardiol 1984; 54: 9-12. 48. Connolly S., Hoffert D. Usefulness of propafenone for recurrent paroxysmal atrial fibrillation. Am J Cardiol 1989; 63: 817-819. 49. Salerno D., Granrud G., Sharkey P. et al. A controlled trial of propafenone for treatment of frequent and repetitive ventricular premature complexes. Am J Car¬diol 1984; 53: 77-83. 50. Fuster V., Ryden L., Asiger R. et al. ACC/AHA/ESC guidelines for the manage-ment of patients with atrial fibrillation: executive summary. A report of the Ameri-can College of Cardiology/American Heart Association Task Force on the Practi¬ce Guidelines and the European Society of Cardiology Committee for Practice Gui-delines and Policy Conferences. Committee to Develop Guidelines for the Mana-gement of Patients with Atrial Fibrillation. J Am Coll Cardiol 2001; 38: 1231-1265. 51. Sestito A., Molina E. Atrial fibrillation and the pharmacological treatment: the role of propafenone. Eur Rev Med Pharmacol Sci 2012; 16: 242-253. 52. PSVT Study. A randomized placebo-controlled trial of propafenone in the prophy-laxis of supraventricular tachycardia and paroxysmal atrial fibrillation. UK Pro-pafenone PSVT Study Group. Circulation 1995; 92: 2550-2557. 53. McNamara R., Tamariz L., Segal J., Bass E. Management of atrial fibrillation: review of the evidence for the role of pharmacologic therapy, electrical cardio-version, and echocardiography. Ann Intern Med 2003; 139: 1018-1033. 54. Coplen S., Antman E., Berlin J. Efficacy and safety of quinidine therapy for ma-intenance of sinus rhythm after cardioversion: a meta-analysis of randomized controlled trials. Circulation 1990; 82: 1106-1116. 55. Juul-Moller S., Edvardsson N., Rehnqvist-Ahlberg N. Sotalol versus quinidine for the maintenance of sinus rhythm after direct current conversion of atrial fi¬brillation. Circulation 1990; 82: 1932-1939. 56. Southworth M., Zarembski D., Viana M., Bauman J. Comparison of sotalol ver¬sus quinidine for maintenance of normal sinus rhythm in patients with chronic atrial fibrillation. Am J Cardiol 1999; 83: 1629-1632. 57. Freemantle N., Lafuente-Lafuente C., Mitchell S. et al. Mixed treatment com¬parison of dronedarone,amiodarone, sotalol, flecainide, and propafenone, for the management of atrial fibrillation. Europace 2011; 13: 329-345. 58. Roy D., Talajic M., Dorian P. et al. for the Canadian Trial of Atrial Fibrillation Investigators. Amiodarone to prevent recurrence of atrial fibrillation. N Engl J Med 2000; 342: 913-92. 59. Lafuente-Lafuente C., Longas-Tejero M., Bergmann J., Belmin J. Anti- arrhythmics for maintaining sinus rhythm after cardioversion of atrial fibrillation. Cochrane Database Syst Rev. 2012 May 16; 5: CD005049. 60. Fuster V., Ryden L., Cannom D. et al. 2011 ACCF/AHA/HRS Focused Upda¬tes Incorporated Into the ACC/AHA/ESC 2006 Guidelines for the Management of Patients With Atrial Fibrillation A Report of the American College of Cardio¬logy Foundation/American Heart Association Task Force on Practice Guideli¬nes Developed in partnership with the European Society of Cardiology and in collaboration with the European Heart Rhythm Association and the Heart Rhythm Society. J Am Coll Cardiol 2011; 57: e101-98. 61. Hilleman D., Miller M., Parker R. et al. Optimal management of amiodarone therapy: efficacy and side effects. Pharmacotherapy 1998; 18: 138S-45S. 62. Han T., Williams G., Vanderpump M. Benzofuran derivatives and the thyroid. Clin Endocrinol (Oxf) 2009; 70: 2-13. 63. Kochiadakis G., Igoumenidis N., Hamilos M. et al. Long-term Maintenance of Normal Sinus Rhythm in Patients With Current Symptomatic Atrial Fibrilla- tion*Amiodarone vs Propafenone, Both in Low Doses. Chest 2004; 125: 377-383. 64. Kochiadakis G., Marketou M., Igoumenidis N. Amiodarone, Sotalol, or Propa-fenone in Atrial Fibrillation: Which Is Preferred to Maintain Normal Sinus Rhythm? Pacing Clin Electrophysiol. 2000; 23 (11 Pt 2): 1883-7. 65. Vorperian V., Havighurst T., Miller S., January C. Adverse effects of low dose amiodarone: a meta-analysis. J Am Coll Cardiol. 1997; 30 (3): 791-8. Автор обзора Наталья Мицьо ■■ www.medreview.com.ua